Бинго!

2017-02-13-20-34-07

Мне приснилась выигрышная комбинация в лотерее с огромным призовым фондом, я проснулся, чтобы немедленно записать цифры, но на руке у меня, тихо урча, лежал кот, и я не смог пошевелиться. Вот так шерстяной негодяй лишил меня миллионов.

Ноутбук

razorvannyjmir

Программа не работала. Мы с Женей больше суток безвылазно сидели за компьютерами, пытаясь хоть что-то сделать. Глаза покраснели, руки дрожали от количества выпитого кофе — всё было напрасно. Программа не работала.

— Бля, Женя, нельзя было сразу мне позвонить? Зачем ты ждал целый день? — я понимал, что он не виноват, но раздражение и злость требовали выхода.

Женя обиженно молчал. Дома меня ждала невеста, которой я не успевал позвонить.

Я попробовал ещё кое-что. Кое-что в который уже раз не сработало. Я швырнул ноутбук в стену и тут же пожалел об этом. Ноутбук был мой личный и стоил кучу денег. Экран разбился, клавиатура вылетела, потроха ноутбука разлетелись по кабинету.

Женя смотрел на меня с сочувствием. Всё было очень плохо.

— Я понял, что надо делать, — сказал я после недолгого раздумья. — Нужно проснуться. Это единственный выход из ситуации.

Женя смотрел на меня, как на идиота.

— Ну а что? — не знаю, кого я пытался убедить — себя или его, — я проснусь за пару часов до всей этой хуйни. Ноутбук ещё будет цел, программа будет работать.

— Ну давай, удачи тебе, — Женя вернулся к починке программы.

Я решил сходить в туалет, потому что просыпаться с полным мочевым пузырём не стоило.

Туалет был очень далеко. Не знаю, как мы раньше этого не замечали. Я бы совершенно заблудился, не повстречайся мне на пути несколько человек. Они подсказали мне, куда идти.

В кабинете за время моего отсутствия кое-что изменилось. Женя с напряжённым лицом по-прежнему корпел над программой, а останки моего ноутбука вертела в руках незнакомая мне женщина.

— Я починила, — сказала она.

Я взял ноутбук. Экран показывал всего два цвета, кнопка питания не работала, клавиатура в любой момент грозила снова отвалиться.

— Всё-таки придётся проснуться, — произнёс я, закрыл глаза и напрягся. Ничего не произошло.

Женя фыркнул. Женщина смотрела на меня.

— Помни, — сказала она, — самое важное в путешествиях во времени — ни в коем случае не встретить себя!

— Не встретить себя, — повторил я и проснулся.

Я лежал на кушетке в нашем тёмном кабинете. Женя стучал по клавишам, ноутбук валялся на полу. Экран показывал два цвета, кнопка питания не работала.

— Не сработало, — констатировал я очевидное. — Ноутбук сломан.

— Попробуй ещё раз, — Женя пристально смотрел мне в глаза. На этот раз он не шутил. — Долбаный ноутбук не должен быть сломан! — внезапно закричал он. — Это просто сон!

От испуга я проснулся снова.

Рядом лежала невеста. В ногах спал кот. Всё было в порядке, кроме моей тяжёлой головы. Кошмар неохотно отпускал меня. Я откинул одеяло и поставил ноги на пол. Под ногами хрустнуло. Это был ноутбук. Его не должно было быть на полу. Я взял ноутбук в руки, он развалился.

— Ты же только что вышел, — Женя отвернулся от монитора, чтобы посмотреть на меня.
Я сидел в кресле. Кабинет освещала одна тусклая лампочка.

— Вышел?

— Ты сказал, что нельзя просыпаться с полным мочевым пузырём и пошёл в сортир.

— Мне надо… — не закончив фразу я вскочил и пулей вылетел в коридор.

Женя бросил мне вслед: «Главное — не встретить себя!»

Я завернул за угол и наткнулся на свою невесту. Она выглядела очень растерянной.

— Что происходит? — пролепетала она.

— Бежим, — я схватил её за руку, но было уже поздно. Ближайшая дверь открылась и навстречу себе вышел я.

«В зеркале я выгляжу лучше», — успел подумать я прежде, чем мир взорвался.

Я парил над тем, что раньше было пространством и временем, уворачиваясь от острых осколков разбитой вдребезги оболочки всего сущего.

Мир был прекрасен даже в таком состоянии, но я не мог оставить всё, как есть. Мне предстояла долгая, кропотливая работа. Нужно было снова собрать этот паззл из бесконечного количества деталей и собирать его предстояло в двадцати измерениях сразу.

Чтобы хотя бы отдалённо понять, как это трудно, представьте, что вам нужно забить гнутый гвоздь в бетонный блок. Находясь на дне океана. И вместо молотка у вас губка для мытья посуды. Теперь представьте, что у вас не один гвоздь, а десять в сотой степени.

Время значения не имело, ведь его больше не существовало. Никто меня не торопил, так что я, в конце концов, закончил. Видимо, какие-то фрагменты я всё-таки перепутал местами. В новом мире трава была синей, коровы блеяли по-овечьи, сами овцы разговаривали на всех диалектах китайского, а обычный чай стал обладать свойствами марихуаны, но переделывать я ничего не хотел.

В последнюю очередь я собрал наш кабинет. В нём всё было по-старому. Три стола, три компьютера, за одним из которых расслабленно сидел Женя, один светильник с тусклой лампой и на полу, в центре комнаты лежал ноутбук.

— Он по-прежнему сломан, — проворчал Женя.

— Вот сука! — рассмеялся я и проснулся в последний раз.

Однодневки

1d

Зачем, интересно, любой уёбищный интернет-сервис, который может понадобиться раз в десять лет, заставляет меня придумывать сложный пароль с десятью большими/маленькими буквами и цифрами?

Они же сами делают всё, чтобы я никогда больше к ним не заходил.

Игровая индустрия

highres_330318132

Я уверен, что прогресс в области компьютерных технологий скоро дойдёт до того, что появятся фирмы, которые будут создавать игры по индивидуальным заказам игроков за какие-нибудь пару дней.

Ну а через несколько поколений того же движка Unity игроки сами смогут склепать себе любую игру в конструкторе.

Черновик

Так забавно, что на портале госуслуг заявление на заключение брака можно сохранить в качестве черновика. Ну, чтобы в следующий раз было легче его заполнять.

trollface

Двадцать пять (18+)

tumblr_nz9bb516q41rg590io6_1280

Мы встретились в один мерзкий, мокрый вечер, когда улицу засыпал тяжёлый серый снег, накрывая холодными плотными шорами мечты о далёкой весне.

Встретились мы там, где всегда происходят случайные и самые неожиданные встречи — в метро.

Навстречу мне шли люди — злые, бесцветные близнецы, и она ничем не выделялась из этой толпы, я прошёл бы мимо, не задержав на ней взгляда ни одной лишней секунды, если бы не любил её когда-то с такой силой, что даже сейчас, много лет спустя, сердце вдруг рывком ударило в рёбра, толкая меня в поток, заставляя схватить её руки, её нежные, хрупкие руки, стискивая их до боли, заглядывая в лицо с высокими, выточенными из мрамора скулами, улыбаясь одной лишь бледной тени былого счастья, выдыхая сквозь пожелтевшие от сигарет и алкоголя зубы: «Здравствуй. Как ты живёшь?»

Она казалась слегка увядшей, как будто уменьшившейся, при своём-то невеликом росте и утомлённой, но глаза всё ещё хранили остатки былого блеска, сумасбродного веселья и двадцатипятилетия. Не знаю, чего я боялся больше — того, что она не узнает меня или того, что она улыбнётся дежурно, ответит: «У меня всё хорошо», — мы поболтаем ни о чём и разойдёмся в разные стороны, чтобы не встречаться ещё столько же. Лучше никогда. Но она вдруг рассмеялась таким знакомым мне хриплым смехом и стала такой же молодой, как тогда в такси, в котором мы ехали со скучнейшего симфонического концерта, распивая из бутылки шампанское, украденное из буфета. Я целовал её руки, обнимал колени, проливая шампанское на свой костюм и шептал в горячке: «Какая же ты красивая! Какая же ты красивая!» А она смеялась хрипло, запрокидывала голову, подставляя шею под мои поцелуи и отвечала: «Да! Я просто охуенная!»

От этого смеха и я стал таким же молодым, и уродливые люди, косящиеся на нас с опаской, вдруг все тоже стали молодыми и прекрасными. Я уверен, что в тот момент высоко над нами перестал идти снег, а по дорогам побежали апрельские ручьи.

Нам снова стукнуло по двадцать пять. Взявшись за руки, мы влетели в вагон, не зная, куда идёт поезд. Мы выходили на улицу, шли куда вела дорога, не отпуская рук, не прекращая смеяться, как сумасшедшие. Молодые, не знающие чувств усталости, страха и вины. Мы заходили в подъезды, бары и метро, чтобы погреться и снова смеялись, а когда нам надоедало смеяться, мы целовались талыми губами. Мы были пьянее, чем тем вечером, в квартире, где мы познакомились. Где до утра дребезжала гитара, переходя из рук в руки. Где нестройные голоса тянули прекрасные песни под аккомпанемент бьющихся бутылок. Где друзья были самыми настоящими и верными, а жизнь прекрасной и вечной. Где я впервые услышал её хриплый смех и полюбил.

Её хриплый смех через столько лет привёл нас, в конце концов, туда, где стояла большая кровать. Может, это был чей-то дом. Может, мы сняли номер. Я не знаю. Я знал только, что хочу её так же сильно, как в ту ночь, когда впервые увидел её совершенную маленькую грудь. В ту ночь, когда я, дрожащим от возбуждения и страха перед тем, что она уйдёт, голосом, сказал ей, что нам нечем предохраняться, а она… да, она засмеялась, опрокинула меня на спину и оттрахала, смешивая свою влагу со слезами, а потом до самого утра мы занимались любовью. Её маленькая грудь всё ещё была совершенной. Её плоский живот не испортили чужие поцелуи и чужие дети. Она больше не смеялась, только стонала и кричала. Прямо как в ту ночь, когда нам было двадцать пять. Когда я так её любил.

Наутро, когда мы расстались — без смеха, поцелуев и обещаний, я снова постарел.