Дочь

original

— Представляешь, папочка, мы два раза обошли все аттракционы и всё за один день! Хочешь ещё раз посмотреть видео с американских горок?!

Я успевал только улыбаться и кивать головой. Поток информации, которую вывалила на меня дочка, разил наповал и не оставлял времени для другой реакции.

Длинный, тяжелый, но чудесный день подходил к концу. Всю первую его половину я готовился к приезду дочери, а уже через пару дней возвращалась из командировки жена.

Поэтому я пылесосил, тёр, смахивал пыль с полок, потом подставлял стул и смахивал пыль со шкафов. Гора чистой посуды из мойки перекочевала на положенные места. К обеду дом из холостяцкой берлоги, какой он был последний месяц преобразился в уютное жилище благополучной семьи.

После обеда я спешно нарисовал приветственный плакат на ватмане. Разноцветные буквы, вразнобой раскиданные по бумаге, сообщали тринадцатилетней девочке, как сильно её ждали дома. Вокруг слов плавали синие облачка, зелёные сердечки, из угла светило оранжевое солнце. В общем, я изобразил на плакате всё, на что хватило моей небогатой фантазии.

Теперь мы сидели вдвоём на крыльце, грязные после ужина тарелки были сдвинуты на край стола, в центре которого расположился ноутбук. Дочка показывала мне фотографии — вот она в окружении друзей и вожатых лагеря, вот она в центре города, на ней мешковатая толстовка, потрёпанные кеды, такие же джинсы и бейсболка, неизменно надетая козырьком назад. Она и сейчас в той же одежде, в той же бейсболке. Сразу после крепких объятий в аэропорту она объявила, что стирать эту одежду ни в коем случае нельзя. Она ведь хранит в себе ароматы свободы, счастья, развлечений — запретных и не очень, дружбы и любви. Я вижу, как сквозь её возбуждение от перелётов, возвращения домой, встречи с отцом, пробивается грусть. Её глаза периодически наполняются слезами, когда она открывает очередную фотографию. Голос дрожит, когда она комментирует одно из видео — проект, который им нужно было сдать до окончания смены.

В качестве утешения я мог разве что провести рукой по её грязной кепке, пообещать ей, что следующим летом она снова отправится в этот лагерь, но что значат слова для подростка, который только что расстался с целой жизнью. Она шмыгает носом, отчаянно пытаясь улыбаться мне.

— Я так соскучилась по тебе и по маме, — говорит моя уже такая взрослая и обычно скупая на эмоции дочь и утыкается мне в грудь, полагаю, чтобы я не успел разглядеть её красных глаз.

Я, конечно же, тоже безумно скучал по этой крошке, без которой моя жизнь последние тринадцать лет была бы пресной и лишённой радости. Поймите правильно, я очень любил свою жену — её мать, но, когда у нас появилась дочка, моё сердце оказалось разорвано на две не совсем равные части. Я знаю, что жена, возможно, сама того не осознавая, ревновала меня к ней, хотя в нашей искренне дружной семье, если и возникали конфликты, то быстро сводились в шутку.

— Давай показывай снова своё видео с американских горок, — попытался я отвлечь дочь от грустных мыслей. — Хотя у меня и от первого раза до сих пор мурашки бегут.

— Папочка, ну ты же у меня такой смелый, даже с парашютом прыгал, — звонкими колокольчиками прервал её смех вечернюю тишину. — Обещай, что мы поедем туда вместе и покатаемся на самых страшных аттракционах!

— Вы с мамой обязательно покатаетесь, но я — пас! — я поднял руки, защищаясь от страшных мыслей.

— Тогда ты будешь стоять внизу и пить своё пиво, — ответила маленькая язва, намекая на две выпитые мной за ужином бутылки, — пока мы с мамой будем визжать от удовольствия!

— Вряд ли я смогу вам в этом помешать! — с улыбкой сказал я, наблюдая, как на экране маленькие вагончики переворачивают посетителей аттракциона вверх ногами. Это и впрямь было жутковато. Из динамика доносились вопли восторга.

— Не пора ли нам спать, золотце? — предложил я после того, как ролик завершился. То ли тёплый ласковый ветер, то ли негромкие разговоры сверчков, то ли тяжёлый дневной труд, то ли выпитое пиво, а, скорее всего, всё сразу, убаюкали меня.

— Конечно, папочка, — вновь погрустнев ответила дочка. Она начала складывать тарелки, чтобы унести их в дом, внезапно её лицо снова озарилось радостью. — Я же забыла рассказать тебе про самый классный аттракцион!

— Что может быть круче американских горок? — я попытался изобразить скепсис.

— Там были пещеры! Искусственные, конечно, но это так круто! Там можно передвигаться только ползком, кругом темнота, и ты должен руками нащупывать ходы.

— Кошмар для того, кто страдает клаустрофобией, — содрогнулся я. — Хотя, может быть, хорошая терапия…

Дочка не обратила внимания на мою реплику.

— Можно провалиться вниз, можно подняться наверх или ползти в сторону. Это настоящий лабиринт. Очень здорово! Ты должен сам найти выход, — последние слова она произнесла как-то неуверенно.

— Ну, судя по всему, выход ты нашла, — я забрал у неё тарелки и направился в дом.

— Нет, папочка, не нашла, — в её голос снова вернулась печаль. На этот раз в стократном размере.

Я обернулся и улыбнулся своей маленькой дочурке, которую любил больше всего на свете. Сердце сжималось от одной мысли о том, что она была одна в тёмной и узкой пещере, пусть это и было в гигантском парке развлечений в центре большого европейского города.

— Как же ты выбралась?

Глаза её округлились. Линию рта в нескольких местах сломал ужас.

— Я не выбралась, папочка. Я осталась там. Я не выбралась…

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s