Душа

778165

— Мы будем вместе. Я знаю точно, — говорил он, сидя в полумраке очередного кафе.

— Я тебе верю, — шептала она ему в ухо. — Я уже не могу ждать.

В маленьком зале сидели ещё какие-то люди. Они с плохо скрываемым осуждением бросали мимолётные взгляды на парочку, которая, по их мнению, забыла всякие приличия.

Им было наплевать на всех. Как и всякие безумно влюблённые, они видели друг друга, всё остальное застилала мутная пелена. Мужик за столиком напротив повернулся спиной, когда они начали целоваться? Смешно. Пара, сидящая за соседним столиком, держится друг с другом чопорно, словно на официальном приёме? Несчастные люди.

Как всегда, он совершенно терял голову рядом с ней. Запах её волос, глубина больших глаз, ядовитая сладость поцелуев переворачивали его сознание, заставляя произносить такие слова, которых он раньше даже на знал. Когда он клал ладонь на её спину, то чувствовал, как под тонкой, нежной кожей стремительным потоком бурлит неистовая молодая жизнь.

Всё, что ей было нужно — это чувствовать, как его крепкие объятия дарят спокойствие.

— Совсем не хочется уходить, — они стояли на платформе, не в силах оторваться друг от друга.

— Тебе не хочется уходить, мне не хочется, чтобы ты уходила, — отвечал он, покрывая поцелуями её шею, — почему же ты уходишь? Надо снять лишние фигуры с доски.

— Потому что пока ещё нужно уходить. Я соберусь с силами и поговорю с Евстафием. Это так тяжело, ему будет больно. Но я сделаю это ради нас.

Ночью она прислала сообщение: «Я всё рассказала! Нам больше не нужно прятаться, счастье совсем близко!» Он отправил ей всю свою любовь в ответном сообщении и, успокоенный, уснул.

*

Рабочее утро началось как обычно. За исключением того, что он никак не мог усидеть на месте. Его одолевало радостное возбуждение. «Наконец-то, она моя! Я так долго этого ждал…» Он искренне рассчитывал на самое светлое будущее. Тучи рассеивались. Руки его ходили ходуном, глаза лихорадочно блестели. Кофе казался совсем слабым, словно простая вода. Розовые пони трахали голубых единорогов на его рабочем столе, а вокруг резвились пьяные лепреконы, блюющие радугой ему на джинсы.

Дверь распахнулась, в кабинет ввалился Евстафий. Пони с единорогами пустились вскачь, лепреконы мигом протрезвели. Глаза человека, ещё минуту назад бывшего самым счастливым в мире, наполнились слезами сожаления.

— Мне так жаль, — срывающимся голосом начал он. На самом деле, никаких сожалений он не испытывал. Лишь правила поведения диктовали ему, что надо выразить сочувствие бывшему другу.

Евстафий молча вскинул руку, в которой лежал тускло сверкающий смазкой пистолет Макарова. Выстрел раздался дважды. Пули летели прямо в лицо. В глазах вспыхнуло розовым.

Туман рассеялся достаточно быстро. Никакой боли не было, была только какая-то неопределённая досада, причину которой никак не удавалось уловить. Широко открытые глаза снова начали воспринимать окружающий мир. Посреди кабинета сидел Евстафий. Судя по вздрагивающим плечам, он рыдал. Сразу же выяснилось, что так раздражало с того момента, как он очнулся. Кабинет затопила суета. Кругом толпились люди, которые громко кричали, слышался плачь, возле открытой двери без сознания лежала женщина.

— Заткнитесь вы все! — выкрикнул он. Его никто не слышал. Все продолжали толпиться и шуметь. — Ничего страшного не произошло, — ревел он во всю мощь своих лёгких. — Мы сами разберёмся, проваливайте!

За окном взвыли сирены.

Он подбежал к Евстафию и начал лупить его по мокрым щекам. Тот дёрнулся и начал растерянно озираться, но в конце концов остановил свой взгляд на стоящем в углу кресле…

«Что за дерьмо?!» — он вернулся к своему месту. Только сейчас он заметил, что всё вокруг залито кровью и ещё чем-то мерзким. В его кресле сидело нечто, отдалённо напоминающее человека, но лицо у него было разворочено.

— Вашу мать, — потрясённо произнёс он, — это же я. Как же так?

Он подошёл к одному человеку, пытаясь привлечь его внимание, ко второму. Все смотрели сквозь него.

— Сука! Зачем ты это сделал, тварь?! — он орал на Евстафия, стоя прямо над ним, зная, что тот его не услышит. Евстафий зарыдал с прежней силой. — Неужели нельзя было по-другому?! — ему тоже хотелось впасть в истерику и отключиться, но голова оставалась на удивление ясной. Злость тоже быстро улетучивалась. Единственное, что осталось в нём — это чувство глубокой несправедливости, обиды и не угасшей любви. Эта самая любовь, казалось, после произошедшего стала ещё сильнее и ярче. Он смотрел вниз, туда, где раньше была грудная клетка и видел свою любовь. Она горела так ярко, что выжгла бы ему глаза, будь он по-прежнему жив.

— Как подло, — вырвался у него стон разочарования. — Стоило мне обрести своё счастье, как меня лишили его таким зверским способом. Почему? Почему? Почему?

Шли часы, кабинет опустел. То, что раньше было его человеческой оболочкой, унесли. За окном темнело, а он сидел на низком подоконнике. Рядом с ним сидели его обида, тоска и любовь. Он обнаружил, что может снимать их с себя, словно новогодние игрушки с ёлки. Обида и тоска быстро тускнели и покрывались трещинами, лишь любовь оставалась тем же огромным сверкающим шаром.

«Интересно, что сейчас делает она», — думал он, — «знает ли она уже о том, что произошло. А если знает, то что чувствует. Как же я по ней скучаю».

В тёмном кабинете появилась едва различимая фигура.

— Пошли со мной.

Он вернул на место огненный шар со своей любовью, оставив тоску и обиду на подоконнике, они тут же рассыпались в прах.

— Тебе это больше не понадобится, — совершенно бесстрастно произнесла фигура, указав на яркое пламя.

— Разберусь без тебя, — резко огрызнулся он.

*

В бесконечно огромном помещении с низкими потолками толпились души. Не такие, как он. Некоторые были почти прозрачными, некоторые совершенно чёрными. Как нет на свете двух совершенно одинаковых людей, так же и здесь не было двух одинаковых душ. И тем не менее, все они словно составляли однородную массу, колеблющуюся, перешёптывающуюся и шуршащую.

Сияние его любви пронзило этот душевный склад от угла до угла. Оглушённые ярким светом, души жались к стенам, выискивая обрывки тени. Они устроили настоящую свалку, пытаясь защититься от света себе подобными.

Фигура, которая привела его сюда, прошипела: «не надо было проносить это сюда».

В следующее мгновение он оказался в другом месте. Абсолютное ничто было вокруг него. Он ни на чём не стоял и сверху тоже ничего не было. Справа и слева глазу не за что было зацепиться. Он подумал, что, будь у него голова, она бы обязательно закружилась. Следующей мыслью было то, что, будь у него голова, он бы здесь не оказался.

Оглушительное сияние огненного шара в его груди здесь померкло и словно бы присмирело. Однако, он чувствовал его по-прежнему, чувствовал его яростный жар.

В абсолютно ничто из абсолютного ниоткуда прямо перед ним возник человек. Точнее, сперва он решил, что это человек, но понял, что ошибся. Это было только человеческое лицо. Со старческими морщинами вокруг глаз и рта. Сухие губы расколола улыбка, глаза смотрели насмешливо.

— Тебе всего лишь нужно было пройти формальную процедуру. Неужели ты не мог оставить это? — глаза с неприязнью посмотрели на шар. Тот, будто защищаясь, попытался разгореться. — Ты мог просто оставить это на том подоконнике и обрести вечный покой.

— Ты ведь знаешь, что это такое. Это любовь. Неужели ты думаешь, что от неё можно отказаться сразу после того, как её обрёл? — он пытался прикрыть то, что раньше было его грудью тем, что раньше было его руками.

По лицу прошла рябь, оно на несколько секунд пропало.

— Такие как ты у нас появляются очень редко. Мы можем сделать… некоторые уступки.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы вернём тебя на десять лет назад.

— Это ещё зачем?

— Не упусти свой второй шанс, мудила.

*

Пробуждение было резким. Совершенно нереальный, пугающий сон нехотя отступал. Видения одно за другим покидали голову. «Выстрелы, женщины, души, странные разговоры. такое мне ещё не снилось» — он огляделся. В грязное окно уже проникали первые признаки рассвета. Со знакомых стен, покрытых пыльными коврами, медленно сползал мрак.

Дыхание приходило в норму, воспоминание о пережитом кошмаре стремительно меркло. Вот только что-то никак не давало успокоиться окончательно. Внезапно раскрылась форточка, в комнату ворвался порыв ветра и принёс с собой какой-то необыкновенный, томительный запах. Все его внутренности скрутило. На грудь словно высыпали горячих ещё углей и принялись их раздувать. Из уходящего сна отчётливо выступила фигура девушки с густыми, тёмными волосами, она улыбалась ему, обнажая ряд белоснежных зубов.

В голове зазвучал надтреснутый голос: «Не упусти второй шанс».

Жар становился всё сильнее. Он отбросил одеяло и успел увидеть отсветы погружающегося в его грудь огненного шара.

Теперь он знал, что делать.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s