Сообщение

_telefonn

Многие очень небрежно относятся к словам. Вроде бы что страшного в слове, которое произнесено и сразу забыто? Оно нигде не задокументировано, никто не ходит с постоянно включенным диктофоном. Вспомните чувство бессилия и негодования, когда вы спорите с кем-то из близких или знакомых о том, кто и какие слова когда-то произнёс.

Ты чётко помнишь, как человек сказал: «я тебя люблю», но спустя какое-то время этот же человек почему-то уверяет тебя, что ничего подобного он не говорил, что зря ты с пеной у рта рассказываешь ему все детали того утра, дня или вечера. Хотя с признанием в любви пример неудачный. Те, кто на такое решаются, должны в полной мере осознавать всю ответственность за сказанное. Даже немного жаль, что перед тем, как сказать: «я тебя люблю», не нужно сдавать никаких экзаменов или хотя бы провериться на детекторе лжи.

Василий проснулся счастливым. Не веря до конца, что длительная разлука подходит к концу, он даже ещё раз взглянул в календарь. Всё было правильно. Двенадцатое апреля — день окончания командировки. День возвращения домой.

Он отправил сообщение на номер, который давно знал наизусть, даже этот набор цифр он любил всем сердцем.

«Через каких-нибудь 12 часов я вернусь, и мы снова будем вместе!»

Василий в очередной раз удивился растёкшейся по всем внутренностям волне нежности и неугасающей страсти. Так всегда бывало, когда он думал о своей Веронике. Раньше он полагал, что года отношений вполне достаточно, чтобы успокоиться и потерять первоначальный задор, но не в этот раз. Посыпаясь рядом с ней, он узнавал её снова и снова. Целуя её пухлые губы, он влюблялся всё сильнее. Занимаясь с ней любовью, он каждый раз чувствовал себя варваром-завоевателем. Что ещё нужно мужику?

«Очень тебя жду!» — пришёл, наконец, ответ.

Месяц разлуки показался ему бесконечным. Время было его злейшим врагом. Сменявшие друг друга пёстрые заграничные пейзажи вызывали лишь глухое раздражение. Командировка, которая любому другому показалась бы драгоценной наградой, для него стала сущей пыткой.

Василий в последний раз выбрался из номера, чтобы прогуляться по неестественно чистым улицам очередного старинного европейского города. Ему было наплевать на окружающую красоту. Он мечтал о том, как они приедут сюда вместе, как обойдут каждый необычный двор. Всё, что он видел, это её, восторгающуюся неказистой архитектурой жилых домов и непрестанно фотографирующую острые шпили готических соборов. Изо всех сил он старался скостить часы до отлёта.

Как и всякий последний день, этот был полон временных парадоксов. Так всегда бывает. Если ты с нетерпением ждёшь вечера, то время растягивается в невыносимо длинную и широкую полосу, заливающую всё вокруг, сжимающую тебя в тугие объятия. Если же ты ждёшь конца дня с затаённым страхом, постоянно поглядывая на часы, то время проносится мимо тебя с издевательским смехом.

«Чем сильнее ты меня ждёшь, тем быстрее я приеду», — писал Василий, когда самолёт приземлился в Москве.

Он подошёл к выходу и увидел за дверью абсолютно непроницаемый мрак. Василий беспокойно посмотрел на стюардессу: «Почему нет света? Всё нормально?» Та одарила его механической улыбкой и с раздражением ответила: «Пожалуйста, проходите дальше, не задерживайте остальных».

Василий шагнул вперёд и сразу же потерялся. Он словно нырнул на дно тёмного мутного озера безлунной ночью. Он резко обернулся, желая вернуться обратно в самолёт, но того уже не было. Кругом вообще ничего не было. Василий в панике побежал вперёд, если у места, где он оказался, вообще были какие-то направления. Внезапно он всё понял и остановился. В какой-то момент он закрыл глаза и забыл их открыть. «Нужно открыть глаза. Нужно просто открыть глаза», — твердил про себя Василий, — «у меня просто закрыты глаза».

Василий лежал в кровати в своём номере. Сон, если это был сон, будоражил рассудок деталями и мелочами.

Василий взглянул в телефон. На календаре значилась дата отлёта — двенадцатое апреля. Не осталось ни одного сообщения из тех, что он отправлял и принимал вчера… или сегодня, Василий не мог сообразить, когда всё это с ним случилось, единственное, что он понимал — это ему не привиделось.

«Любимая, ты меня ждёшь?»

«Очень жду!» — ответ пришёл тут же, словно Вероника сидела с телефоном в руках и уже готовым сообщением.

В столовой завтракали несколько коллег. Василий не глядя побросал что-то на свой поднос и присел к товарищам. Вслушиваясь какое-то время в их бессодержательный утренний трёп и напряжённо вглядываясь в их лица, он, наконец, произнёс:

— Мне сегодня сон приснился. Очень странный. Будто бы мы вылетели и даже приземлились в Москве, а потом я снова проснулся здесь, в этом отеле.

— Классно, — веселясь отвечал один из коллег, — это же как «День сурка». Я часто думал, что это было бы чертовски занимательно — застрять на какое-то время в одном дне. Столько возможностей открывается.

— Да, — Василий слабо улыбался. — Не так уж это занимательно, по-моему. А мы точно никуда не улетали? Такой реальный сон был…

Коллеги посмеялись, завтрак кончился.

Самолёт медленно подкатывал к терминалу. В мутный иллюминатор Василий наблюдал, как тянется к двери культя узкого перехода. Обливаясь потом, Василий шёл к выходу последним, стараясь держаться как можно ближе к людям. Страх оказался напрасным. В коридоре, ведущем из самолёта в аэропорт, было холодно, светло и шумно. Василий возликовал и бросился вперёд, к паспортному контролю.

В экспрессе, на котором Василий добирался до города, было практически пусто. Он написал очередное чувственное сообщение, но в этот раз ответа не было. Внезапно лампы по всему вагону замерцали и погасли. Василий снова оказался в знакомой уже черноте. Он взвыл от своей беспомощности.

— Твари! Зачем вы это делаете? Что я такого натворил? — вряд ли Василий мог бы объяснить, к кому он обращался. В чернильной тьме звук жил недолго. Через секунду от злых выкриков ничего не осталось.

«Одиннадцатое апреля». Василий отложил телефон и вздохнул. На этот раз его швырнуло в предпоследний день.

Два дня до самого выезда из отеля в аэропорт он не выходил из номера, сказавшись больным. Так оно, впрочем, и было. Его лихорадило. Иногда он забывался тревожным сном. Никаких видений не было. Закрывая глаза, он видел только черноту. Он отправил своё сообщение и получил в ответ неизменное: «жду».

В самолёте он, кажется, снова уснул и проснулся у себя в номере. Кажется, это был один из мартовских дней. Он уже давно потерял счёт своим возвращениям.

*

В это время Вероника проводила время в Москве в окружении своих многочисленных подруг и не менее многочисленных поклонников. Конечно, она скучала по Василию, скучала по его страстной любви и горячим поцелуям, но скука эта была как бы на краю её сознания. Она не донимала слишком сильно, позволяя приятно проводить время, да что там говорить, частенько Вероника вовсе забывала о своей скуке и об ожидании.

Вероника была очень воспитанной и вежливой девочкой. Самым страшным кошмаром для неё был страх несправедливо обидеть человека. На мир она смотрела широко распахнутыми зелёными глазами и видела вокруг лишь яркие краски, что при её внешности и достаточно милом характере было совсем не трудно. Не вполне осознанное желание нравиться всем вокруг заставляло Веронику отвечать любовью на признания Василия и писать ему, что она его ждёт, когда он просил её ждать. Ей было совсем не трудно делать человеку приятно. Василий говорил ей: «я люблю тебя». Вероника отвечала: «я тоже тебя люблю». Василий писал: «с нетерпением жду нашей встречи». «И я!» — писала Вероника в ответ. Никто вокруг не посмел бы усомниться в её словах. Она искренне любила. Всех.

«Очень тебя жду», — запоздало отвечала на сообщение Вероника и забывала телефон, когда подруги с весёлым смехом тащили её прочь из дома.

Через тысячи километров летело слово: «Жду», а за ним тянулась невидимая для глаз и приборов тонкая ниточка, по которой Василий, сам того не подозревая, должен был добраться домой. Собственное ощущения пространства он потерял в тот момент, когда, не умея летать, шагнул в бездну любви, придуманную и созданную им же самим. Он был совершенно слеп и беспомощен, поэтому и нуждался, сам того не осознавая, в эфемерной путеводной нити. К сожалению, нить эта была так слаба, что обрывалась, прежде чем Василий успевал вернуться. Каждый раз, снова очнувшись в номере, он отправлял послание: «скучаю. Хочу быть с тобой». Каждый раз он получал ответ. Порой прочности переброшенной между ними нити хватало, чтобы он добрался до метро в родном городе. Порой она обрывалась ещё на пути в аэропорт.

Возможно и сейчас Василий проводит один из своих многократно повторяющихся дней одного командировочного месяца, ждёт вылета и пишет свои сообщения.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s