Озеро

HD.at.ua-Water-00001_1920-1440

За окном громко смеялись и ругались матом.

— Москвичи совсем охренели, -подумал я, переворачиваясь на другой бок.

Тихая идиллия раннего дачного утра была нарушена.

«Половина пятого утра», — подсказали мне часы.

Лёжа с открытыми глазами, я ждал, пока крики и смех утихнут. На окне висела старая грязная паутина. Кирпичная кладка печи уже была хорошо различима в сером рассвете.

Шум утих. Под мерное стрекотание электросчётчика я начал засыпать. Во сне я отчитывал своих гостей за утреннее беспокойство. В ответ они ржали и громко топали.

Я вынырнул из дрёмы и прислушался. Мне показалось, что топот был реальным. Всё было тихо, но смутная тревога не давала мне уснуть.

Я встал, прошёл через кухню и вышел на крыльцо. На улице было свежо и совсем светло. От кустов смородины поднимался пар, в яблонях резвились птицы. Больше никого на участке не было. Озябнув, я вернулся в дом и закрыл дверь на замок.

Под тёплым одеялом я согрелся, расслабился и уснул.

— Кто здесь?

Я открыл глаза и вздрогнул. Надо мной склонился какой-то мужик. Лицо его обрамляла густая, всклокоченная борода.

Я вскочил и вдруг заметил, что на улице снова стало темно. В комнате тоже царил мрак. Я видел только лицо бородатого мужика, словно его сверкающие глаза излучали реальный свет.

— Кто здесь? — снова спросил он хриплым низким голосом.

— Мужик, ты охренел?! Ты кто такой?! — с помощью злости я пытался справиться с испугом. На краю сознания брезжила какая-то мысль, но я не мог её ухватить.

— Я – Пантелеймон… — мужик растерянно огляделся.

— Ну-ка пошли, Пантелеймон, — я ухватился за голое плечо мужика и потащил его к выходу.

— Где я? — бородатый не сопротивлялся. — Кто здесь?

Я дёрнул дверь, и тут, мучавшая меня мысль, оформилась: «Дверь была закрыта!» Окна были давно и намертво заколочены, открывались только маленькие форточки. Стёкла были целы. Как бородатый смог попасть в дом?

Пантелеймон ещё раз кинул на меня потерянный взгляд, после чего, лёгким толчком, я выставил его на крыльцо и снова запер дверь. Я тут же прильнул к окну, чтобы проводить незваного гостя, но напрасно, за стеклом разлилась чернота глубокой ночи.

«Я же не мог проспать весь день? — думал я, всё ещё переживая недавнюю встречу. — Может, мне лишь приснилось, что я просыпался утром?»

Я в очередной раз лёг и тут же уснул, не успев закрыть глаза. Мне снились бороды без лиц, сверкающие глаза и матерящиеся мужики.

Очередное пробуждение было совершенно обычным. За окном скрипели птицы, на улице стояла пасмурная, ветреная погода. Дверь в комнату, где спали мои друзья, была распахнута. Аккуратно застеленная кровать пустовала. В третий раз за эту странную ночь, которая, наконец, закончилась, я вышел на крыльцо.

Меня окутывал густой белый туман. Он покрыл всё вокруг. Я мог рассмотреть лишь верхушки яблонь, но и они были смазаны, словно смоченный водой акварельный рисунок. Я сделал несколько робких шагов и чуть не свалился с крыльца. Туман был таким густым, что возникало ощущение, будто идёшь сквозь сахарную вату. К тому же от него исходил какой-то лёгкий пряный аромат.

Мою голову заполнил крик. Он исходил, казалось, отовсюду. Я беспомощно вертелся на месте, пытаясь разглядеть сквозь чёртову мглу хоть что-нибудь.

На моё плечо легла ладонь. Я резко обернулся. Передо мной стоял давешний бородатый мужик. Лицо его было искажено ужасом. Он кричал, широко раскрыв тёмный провал рта. Внезапно крик сменился смехом.

Ноги у меня подкашивались от страха и осознания ненормальности происходящего.

Пантелеймон продолжал крепко сжимать моё плечо и хохотать, глядя на меня сверкающими глазами.

— Я понял! — сквозь смех произнёс он. — Это не я заблудился. Это ты попал сюда, ко мне!

— Хватит ржать, дебил! — хрипло вскрикнул я. — Кто куда попал? Ты совсем чокнутый!

Пантелеймон перестал смеяться и опустил руку. Проступающее во взгляде безумие сменилось усталостью и отрешённостью.

— Оглянись вокруг.

Я боялся отвести от него взгляд, ожидая подвоха, но он повернулся ко мне голой спиной. Тогда я посмотрел по сторонам.

Туман почти рассеялся. Лишь отдельные его клочки ещё ползали по земле.

— Проклятье. Где мы? — мирный дачный посёлок исчез. Домика, из которого я вышел несколько минут назад, не было. Кругом росли странные скрученные деревья с практически голыми ветвями, землю покрывала густая, жёсткая трава тёмно-красного цвета.

— Мы больше не дома, — ответил Пантелеймон. Он уже совсем успокоился и перестал походить на сумасшедшего. Лишь его всклокоченная борода и то, что из одежды на нём было только трусы, напоминало о странности происходящего.

— Нам надо идти.

— Куда мы пойдём, Пантелеймон? — мной овладело какое-то неуместное спокойствие. Я вдруг осознал, что ни на что не могу повлиять. Мир вокруг меня резко изменился, а значит, следовало принять новые правила игры. Я был уверен, что это не сон. Сны бывают очень яркими и реальными, но сейчас всё было не так. Слишком тускло для сна. Всё будто в полнакала. При всей абсурдности, ситуация не дотягивала до сновидения.

— Мы должны найти выход, — Пантелеймон пошёл вперёд, босыми ногами наступая на траву. — Здесь перевалочный пункт, — я поплёлся за ним.

Через некоторое время мы вошли в нечто, напоминающее лес. Голые деревья росли здесь стройными рядами, привычных лесных звуков не было. Не возились в ветках птицы, не шуршали листья. Под ногами был всё тот же однообразный ковёр из красной травы. Под некоторыми деревьями стояли невысокие конусы, похожие на муравейники.

Пантелеймон подошёл к одному из муравейников и лёг в него. Муравейник осел под его весом, из него выбежали сотни маленьких белёсых насекомых. Они покрыли тело пришельца. Пантелеймон лежал, отрешённо уставившись в небо, которое здесь было низким и совершенно бесцветным.

Там, в настоящем мире, я любил лежать в муравейниках. Чем злее были муравьи, тем лучше. Здоровые рыжие мне нравились больше всего. Больно кусались. Очень больно. Зато потом было так приятно жить. Так легко. Да и полезно для здоровья. А здешние букашки кусаться как следует не могут. Только щекочут. Никакого удовольствия.

Я посмотрел на него сверху вниз и подал руку.

— Кажется, ты говорил, что нам надо идти.

Пантелеймон схватился за мою руку, я потянул. Он выглядел довольно упитанным, но как будто ничего не весил. Я с лёгкостью поставил его на ноги. Насекомые посыпались на землю и неторопливо скрылись в муравейнике.

Мы прошли ещё километра полтора и оказались на берегу озера. Оно было здесь и раньше. Судя по всему, некоторые особенности местности оставались неизменными во всех измерениях или мирах, или времени.

Из-под кустов, густо растущих вокруг, сочился тот самый туман. Он собирался в объёмные потоки, которые текли в одном направлении. Озеро поглощало остатки тумана. Вбирало его в себя без остатка.

— Когда-то у меня была девушка, — тихо произнёс Пантелеймон, останавливаясь и глядя на то, как клочья тумана растворяются в спокойной воде. — Я любил её, и она любила меня. Но случилось что-то страшное, я толком не помню, что, и её не стало рядом со мной. У меня в груди появилась огромная открытая рана. Я прожил с ней несколько лет, страдая от невозможности вылечиться. Тогда же я перестал носить одежду. Я стал гордиться своей раной. Кроме неё у меня ничего больше не было. Хотел, чтобы все видели, как мне тяжело. Однажды я оказался здесь. Вместо чудовищного ранения у меня осталось вот это.

Я посмотрел на большой бледный шрам, прочертивший линию от левой ключицы до живота.

Пантелеймон взглянул на меня.

— Наверняка у тебя на теле тоже достаточно рубцов.

В этот момент озеро закипело. В середине водоёма вздымались волны. Вода поднималась высоко вверх и опадала. До нас долетали мутные брызги. Поверхность воды испещрили воронки и впадины, озеро словно тужилось вытолкнуть из себя что-то.

Сначала мы увидели кресты. Потом показались ослепительно белые каменные стены.

Спустя несколько минут прямо в центре озера выросла церковь. Видимо, та самая, что по местной легенде стояла здесь много веков назад. Церковь не выглядела ветхой и заброшенной. Отполированные купола сияли, хотя их не касался солнечный свет. Вода снова стала гладкой и спокойной. Последние следы тумана растаяли. В совершенной тишине церковная дверь раскрылась.

— Вот мы и пришли, — сказал я, делая первые шаги по воде.

— Вот мы и пришли, — как эхо повторил за мной Пантелеймон.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s