Колька (много букв, 18+, все дела)

img0075

Недавно прошедшему дню защитника отечества посвящается.

Колька был тщедушным, угрюмым парнем. Он домучивал последний класс, перебиваясь с двойки на тройку, а вместо подготовки к экзаменам, шлялся со своей новой компанией по подворотням. Мать с отцом – вполне приличные люди, оба работающие и малопьющие, что уже удивительно для маленького городка, каждый вечер вполголоса обсуждали дальнейшую Колькину судьбу. Ясно было, что нерадивый отпрыск знаниями не блещет и поступить без блата никуда не сможет. Знакомств не было. Лишних денег тоже. Отец вздыхал и признавал, что воспитание сына они запустили, а теперь тот с родителями даже общался словно через силу. «Мы же работали», – оправдывались они друг перед другом: «даже уроки проверить времени толком не хватало».

«Придётся ему в армию пойти», – в один из вечеров угрюмо заключил глава семейства: «мы воспитать не смогли, пускай коллектив попробует». Трепетное материнское сердце сжималось от такой перспективы, но возразить мужу было нечего. Оставалось только считать месяца до выпускного да надеяться, что пронесёт.

Колька не хотел идти в армию. Ему было весело с новыми друзьями. У них не было никаких забот. Даже деньги на дешёвую водку и закуску откуда-то всегда появлялись. В то время, как родители дома обсуждали его судьбу, Колька сидел в обшарпанных подъездах, пил водку из горла и орал песни.

– Предки меня в армию хотят отправить, – жаловался пьяный Колька.

– Не ссы, Колян, – отвечал ему лидер их компании. Ему было уже за двадцать, и он работал охранником в супермаркете. – У меня же мамка в больнице работает, оформим тебе заболевание.

Колька поверил авторитетному парню и успокоился.

Кое-как сдав школьные экзамены, Колька даже не попытался продолжить учёбу. «Поступлю в следующем году», – думал он: «летом нужно отдыхать». С сентября Колька намеревался работать курьером. Родители отказались давать ему деньги на карманные расходы.

– Спасибо, хоть из дома не выгоняете! – со злостью кричал Колька на родителей во время ссор из-за его планов на будущее. Слёзы матери его совершенно не трогали, а напускное спокойствие отца бесило ещё больше.

«Явиться для медицинского освидетельствования», – говорилось в повестке. Колька убрал в карман невзрачный, но такой пугающий листок бумаги и помчался к своему взрослому другу.

В дверь пришлось звонить долго. Наконец перед Колькой предстал заспанный и явно недовольный приятель.

– Чего надо? Я только с суток припёрся и спать завалился.

– Повестка пришла. Ты говорил, через мать решить можно.

– А, не, Колян. У неё там проверки сейчас какие-то. Потом. Может, в следующий призыв. Всё, давай, я спать хочу.

Колька был ленивым и физически слабым. К тому же людей он сторонился. Жизнь среди десятков других подростков он себе не представлял.

«Следующий призыв. А сейчас-то мне что делать?!» – хотелось прокричать в закрытую дверь.

На следующий день он пошёл в военкомат.

Дальше всё случилось быстро. Уже через месяц Колька сидел на военной комиссии. К службе его признали годным без ограничений и назначили отправку в войска через неделю.

Ранним осенним утром, стоя возле военкомата, мать силилась сдержать слёзы.

– Я тебе бутербродов в сумку положила. Там много. Вдруг далеко повезут.

Отец пообещал, что они приедут на присягу и будут отправлять посылки.

– Главное поскорей узнай адрес части и сообщи нам.

Когда подогнали микроавтобус, предназначенный для перевозки призывников на областной сборный пункт, мать всё-таки не выдержала и разрыдалась. Теперь она осознала меру разлуки с сыном и корила себя и мужа за то, что они пустили всё на самотёк.

Она попыталась прижать к себе сына. Колька отстранился. Ему было неловко перед другими парнями. Их было не очень много. Ещё двое были с родителями, кто-то был с друзьями. Большинство едва держалось на ногах после проводов.

– Ладно. Не реви. Сами виноваты, – отворачиваясь от матери, кинул Колька жестокие, но в чём-то справедливые слова.

            За окном поезда, везущего Кольку в отдалённую мотострелковую бригаду, то поднимались, то опускались провода и проносились деревья с густой желтеющей листвой. Кольку пугала неизвестность, ожидающая его на месте прибытия.

Роту молодого пополнения поселили в стоящей на отшибе части старой казарме. Они варились в собственном соку. Кроме офицеров и трёх приставленных к новобранцам сержантов, в казарму никто не ходил. Во время занятий на плацу, походов в столовую и в парки техники, Колька видел других солдат. Некоторые носили фуражки на затылке, а ремни у них болтались и висели низко. Как понял Колька из разговоров – это были старослужащие. Они кружили поодаль вокруг новеньких, словно стая стервятников над добычей. Особо смелые совершали короткие рейды в казарму курсантов после отбоя. После этого у кого-то пропадали часы. У кого-то деньги или гражданская сумка.

Отношения с коллективом у Кольки не задались. Ему приходилось учиться мыть полы, заправлять кровать по нитке, подшивать подворотнички. Все армейские задачи он выполнял из рук вон плохо. Просить помощи было не у кого, а на проверках из-за него страдали другие. Ему быстро объяснили, что такое армейская круговая порука. В один из вечеров его втолкнули в сушилку парни, с которыми он ехал в часть. Его побили несильно, но обидно.

До присяги оставалось три недели. Говорили, что после распределения будет легче, чем на курсе молодого бойца. Не нужно будет жить по уставу, не нужно будет бегать каждый день по 10 километров и заниматься строевой подготовкой по 4 часа в день. Но пока Колька пытался выучить несколько параграфов устава, в то время, как его взвод отжимался из-за его неспособности запомнить пару строк. Продолжал получать пинки и затрещины от сослуживцев и переживал постоянные насмешки от старшины роты.

Нельзя сказать, что Колька не старался стать хорошим солдатом. Он отчаянно пытался сделать хоть что-нибудь хорошо, чтобы заслужить уважение и подружиться с кем-то. Но ничего не получалось. «Это не для меня. Мне просто здесь не место», – утешал он сам себя, пытаясь перед отбоем сложить на стуле форму так, чтобы ничего не торчало и не падало.

После присяги всех полноценных теперь уже солдат отпустили с родителями в город на оставшуюся часть дня. Колька полной грудью вдохнул воздух свободы, от которого успел отвыкнуть. Родители одолевали ещё больше осунувшегося сына вопросами. Тот отвечал, что было тяжело, но теперь должно стать полегче. Вечером, стоя возле КПП, мать снова расплакалась, но Колька обнял её, поцеловал в щёку и пожал руку отцу.

Надеждам Кольки не суждено было сбыться. В мотострелковом батальоне, куда его распределили, существовала неформальная, но строгая иерархия. На самой вершине стояли солдаты, призванные с Кавказа, их было немного, но, благодаря своей сплочённости, они подмяли под себя всех остальных. Большую часть времени они проводили в казарме, выходя из неё только на общие построения. Работать их никто не заставлял. Многие из них успели побывать на гауптвахте. Следом шли старослужащие и бывшие дисбатовцы или их друзья. Эти также не утруждали себя занятиями, предпочитая прохлаждаться в подсобках. Нижняя прослойка – основная рабочая сила батальона. Все остальные солдаты, не сумевшие попасть выше, по сроку службы или по характеру. Они и занимались в подразделении тем, чем занимаются военные. Офицеры предпочитали закрывать глаза на всё это. В казарме соблюдался относительный порядок, пусть и ценой дедовщины и неуставных взаимоотношений.

Колька сразу оказался в самом низу пищевой цепочки. Трое авторитетов роты, куда его привели на следующий день после присяги, обыскали Кольку, изъяв всё мало-мальски ценное и несколько раз ударили, закрепляя в его сознании местные порядки.

Вообще-то били Кольку мало. Всех бойцов время от времени осматривали на наличие синяков и ушибов. За драки наказывали жёстко. Но скучающий ум придумывал другие методы унижения и подчинения. За следующие месяцы Колька с тоской вспоминал время, проведённое в казарме курсантов. Тогдашняя жизнь теперь казалось ему не такой плохой. Колька выполнял самую чёрную работу в роте. Стирал и подшивал форму дедов и кавказцев. В столовой его использовали в качестве официанта. Каждый вечер его посылали за территорию части в магазин. Колька превратился в запуганного, дрожащего зверька, всегда настороженного и в любую секунду ожидающего болезненного пинка или подзатыльника. Его шпыняли даже парни одного с ним призыва.

– Заправь мою кровать, – однажды утром привычно приказал Кольке один из сослуживцев. Колька его проигнорировал. В нём поселились равнодушие и отстранённость. Бунтарские чувства были бы слишком яркими для затравленного человека. Ему просто стало всё равно.

– Э, ты меня не слышал, тварь?! – в голосе слышалось больше удивления, чем злобы.

Колька молча вышел на построение.

Весь день его никто не трогал. В свободное от занятий время, он был предоставлен сам себе. Никто не приказывал ему помыть полы в сортире, не велел постирать носки. Вечером его не послали за выпивкой. После отбоя у Кольки в душе затеплилась слабая надежда, что он обрёл свободу, и теперь сможет служить спокойно.

Колька проснулся от того, что стало трудно дышать. По всей видимости, его с головой накрыли толстым войлочным одеялом. Он ничего не видел. Его избивали долго и методично. Били чем-то твёрдым, но одеяло смягчало удары, и следов на теле не оставалось. Никогда ему ещё не было так больно.

Утром всё началось заново. Больше Колька не делал попыток сопротивляться.

Они стояли на охране складов в черте города уже несколько дней. Накануне на карточки перечислили солдатскую зарплату.

– Карточку давай, – над Колькой склонился дагестанец. Самый лютый из всей роты. Колька отдал ему свою карточку, а через какое-то время его бросило в холодный пот от воспоминания, что он сменил на ней пин-код и забыл об этом сказать. «Может, обойдётся», — думал он со страхом. Дагестанец вернулся через пару часов. Он был пьян.

– Ты что, сука, пошутить решил?! – огромный, волосатый кулак врезался в Колькину челюсть. Он упал и сильно приложился головой о тумбочку. Отвесив ему ещё несколько сильных пинков по рёбрам, мучитель улёгся спать.

Поздно ночью Колька встал с койки, оделся и ушёл. Голова у него раскалывалась, в глазах всё было нечётким и туманным. Он шёл в темноте и мёрз, несмотря на поддетый под бушлат свитер. Его сильно мотало, встречный прохожий мог бы принять его за пьяного, но кругом не было ни души. Колька хотел добраться до шоссе, но не знал, куда идти. Он рассчитывал доехать на попутках домой, попросить у мамы прощения за то, что нагрубил ей тогда, возле военкомата. К головной боли примешивалось жгучее чувство стыда и сожаления.

Колька переходил мост. Подойдя к перилам, он облокотился на них, отдыхая. Внизу спокойно текла широкая, чёрная река. Зима стояла тёплая и льда на реке не было. Колька перегнулся через перила. Голова болела всё сильнее. Его стошнило. Чёрная вода ­– единственное, что он видел. А может быть, его глаза были закрыты.

Солдат-срочник, работающий в штабе бригады, пытался скоротать длинный вечер после тяжёлого нервного дня. Чем ближе подходил срок увольнения, тем эти вечера становились длиннее и тоскливее. В поздний час в штабе было очень тихо. Только издалека доносился голос дежурного, докладывающего кому-то по телефону. Можно было выпить чаю, переварить все дневные тревоги и переживания и спокойно обдумать задачи на завтра.

­­– День прошёл и хуй с ним, – произнёс солдат традиционную мантру. В тот же момент зазвонил его мобильный. «Пивка тебе полакать перед сном захотелось, телёночек», – раздражённо подумал парень.

– Я, товарищ полковник, – отчеканил он в трубку.

– Подготовь быстро все данные на бойца, – пробасил начальник, – Неряхов Николай Фёдорович. Я сейчас подойду.

Про спокойный вечер можно было забыть. Со вздохом срочник отставил чай в сторону и начал копаться в штате бригады. В кабинет вошёл как всегда злой сержант-контрактник, с которым они вместе работали.

– Ты в курсе, что за дела, Вась? – спросил сержанта солдат.

– Боец два дня назад из охраны складов сбежал. Нам не доложили, потому что сами найти хотели.

– Так пусть его дома ищут, он уже у мамки под подолом, наверняка.

– В том-то и дело, что его нашли уже. Сегодня из речки холодного выловили.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s