Маленький

malenkiy

Из будущей книги. Все персонажи и события вымышлены.

   Маленьким владела безнадёга и отчаяние. Хотя он вряд ли мог проанализировать своё состояние и дать ему такие определения. Десятилетние мальчишки этих слов не употребляют. Он просто страдал от того, что отец целый день был на работе, а ему приходилось оставаться наедине с мачехой и сводным братом. Мачеха притворялась ласковой, но смотрела на него сверкающими злыми глазами. По ночам ребёнок слышал, как она выговаривает отцу за то, что его родной сын опять приехал — на два месяца стало одним ртом больше. Проходилась она и по его матери. Тогда он стискивал руками подушку и сжимал зубы от злости и обиды. Сколько раз представлял он себе, как врывается в соседнюю комнату и кричит на мачеху, требуя прекратить оскорблять его маму. Но ничего такого он, конечно, не делал. Он не мог ещё больше портить отношения с женой отца. Если бы только папа целый день был с ним, а не на работе, тогда на всех остальных ему было бы наплевать.

Сводный брат заставлял играть с ним. Правила игр придумывал он сам и не позволял уклоняться от них, поэтому постоянно выигрывал. Если маленький отказывался играть или говорил, что ему надоело, брат обещал пожаловаться маме и отцу. Частенько он находил и другие поводы для шантажа.

К тому же маленькому постоянно находили какую-то работу. Работы он не боялся, хотя больше всего ему хотелось побыть в одиночестве и почитать или поиграть в приставку до часа возвращения отца с работы. Мачеха, а в подражание ей и сводный брат, постоянно кололи его насмешками: «дома-то, у бабушки, не делаешь ничего, всё за тебя постирано и картошку за тебя чистят, а у нас тут слуг нет», — говорили они. Он только виновато улыбался. Сначала он ещё пытался защищаться, рассказывая им про свои уроки, музыкальную школу и о том, что его не бояться оставлять одного дома, но вскоре понял, что это бесполезно.

Каждое лето ехал он сюда, испытывая восторг и страх одновременно. Сначала два дня пути наедине с отцом в поезде. Можно было болтать сколько угодно — весь год маленький копил новости, которые в первую очередь нужно рассказать отцу. Можно не останавливаясь играть в морской бой или в дурака. Да мало ли развлечений для себя могут придумать отец и сын. В конце концов можно было просто сидеть рядом и молчать. Для маленького уже было счастьем просто чувствовать крепкий аромат табака, исходящий от отца.

Но восторг омрачался предстоящей встречей с новой семьёй отца.

Вот и сейчас маленький, погружённый в самые мрачные раздумья, в очередной раз размышлял, что хотя бы в следующее лето ему нужно собраться с силами и не приезжать сюда. От этих мыслей ему становилось ещё тоскливее, и слёзы проступали на глазах. Он знал, что не может не приехать, так как эта единственный шанс в году побыть какое-то время с отцом.

В коридоре послышались шаги и характерное покашливание. «Папка!» — всё плохое тут же вылетело из головы маленького, он уже был возле входной двери. Сзади гремела посудой мачеха.

За ужином отец подмигнул ему и сказал: «Ну что, парень, махнём завтра на речку?  Можем взять палатки и там заночевать, в воскресенье утреннюю зорьку застанем».

Конечно, он был согласен, но тут вмешалась мачеха:

— Вообще-то я думала, что мы на дачу поедем, — недовольным голосом сказала она, — маме нужно со смородиной помочь.

— Ну, Свееет…

«Нет, только не на дачу», — паниковал маленький, слушая их спор: «ну зачем она вмешалась!» Сейчас он практически ненавидел тех, кто крал у него драгоценные часы общения с отцом.

   Празднование дня рождения у друга семьи, судя по шуму в коридоре, подходило к концу. Около часа назад отец заглядывал в комнату, где дети отчаянно рубились в компьютерные игры, маленький с тревогой приглядывался к нему, но отец, как будто, был совершенно трезв. Настроение у ребёнка было отличным. Завтра они должны были ехать на рынок за дисками, и если бы отец много выпил, всё могло сорваться.

В комнату заглянула мачеха:

— Собирайтесь, уходим.

Маленький взглянул на отца, прислонившегося к стене, чтобы не упасть. Глаза у него были остекленевшие, взгляд не фокусировался. Видимо, за минувший час было произнесено немало тостов.

На улице мачеха устроила сцену:

— Веди своего отца сам! — кричала она маленькому. Отец стоял, сильно шатаясь.

— Света, не буровь, — заплетающимся языком произнёс он.

Маленький подхватил отца под руку и потянул в сторону автобусной остановки.

— Никаких автобусов! — продолжала кричать мачеха. Пешком прогуляемся. Ему проветриться нужно.

Она взяла за руку своего сына и пошла по другой стороне дороги.

Отец наваливался на маленького и бормотал что-то про то, что им никто не нужен, что они и вдвоём со всем миром справятся. Иногда на него находило — он останавливался и отказывался идти дальше. Тогда маленький брал его за руку и шёл вперёд, не оглядываясь. Это была самая долгая дорога в его жизни. Каждая минута и каждое слово отца тянуло его сердце. Ему хотелось, чтобы они поскорее пришли домой, и чтобы поскорее наступило послезавтра. Не завтра даже, так как завтра отец будет поправлять здоровье пивом, а его жена будет всех игнорировать или говорить сквозь зубы. Послезавтра отец снова станет прежним — настоящим отцом. Может, на несколько дней, может, дольше.

А сейчас маленький просто медленно и тяжело шагал вперёд и думал: «Как же мне больше не приезжать. Как же мне скорее стать взрослым».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s