Коротко о главном — 6

*          Оба выходных дня наш относительно дружный коллектив из двух срочников и одного контрактника потратил на лёгкий ремонт кабинета. Покрасили окна, двери, батарею и ящик из-под боеприпасов, висящий на стене (мы в нём продукты храним) и сделали небольшую перестановку. Начальством также было дано задание изготовить четыре плаката больших размеров (А1) для несекретного делопроизводства. В общем-то, всё было бы просто, если бы у нас был сканер и принтер большого формата. Тогда бы мы просто отсканировали старые плакаты и распечатали бы дополнительные копии. Но так как ничего такого в нашем распоряжении не было, пришлось мне сканировать плакаты по частям и собирать их заново в цифровом виде. Занимался я этим в перерыве между покраской окон и дверей и генеральной уборкой. На краю сознания у меня брезжила мысль о том, что занимаюсь я хуйнёй и к тому моменту, как я закончу, никому эта полиграфия не нужна будет. Но так как в процессе работы пришлось с нуля освоить пэйнт.нет и корел, я терпел (полезные навыки ящитаю).

День начался (да и продолжился) очень напряжённо. С утра начальник раскритиковал нашу покраску подоконника и приказал до 18.00 устранить недостатки (зачистить невысохшую ещё краску и перекрасить заново), но потом смилостивился и велел прикрыть срам жалюзями. После обеда я выслушивал долгую матерную лекцию: («ну что ж ты, Антоша, так криво распилил») о том, что щиты для плакатов надо было пилить ровнее (выпиливал тоже я), а уголки для обклейки этих щитов надо было делать светлее. Уж слишком они тёмные получились. За день до этого, кстати, уголки были раскритикованы из-за того, что были они слишком светлыми.

Итог: два дня мы дышали разными видами краски (в своей работе мы использовали баллончики с акриловой и банки с водоэмульсионной краской), два дня мы питались исключительно слойками (не было времени сходить в столовую), сегодня пришли на службу с больными головами и животами, а получили вместо похвалы (я втайне на неё рассчитывал — наивный) пизды. Моё хрупкое душевное равновесие, вновь пошатнулось. Зато мой словарь фразеологизмов пополнился новыми оборотами вроде: «люди недовольны», «ты знаешь, сколько мне лет?!», «мы тут не москвичи, нам всё нелегко даётся», «изуродовали подоконник» и «всё нахер проебали».

*          …мы не можем присвоить рядовому Залупе звание «младший сержант», так как должность у него еврейская… то есть ефрейторская.

Начало октября 2010 г.

 

*          Я поворошил угли в печке короткой палкой. Меня обдало жаром, и я захлопнул дверцу. Света печка не давала никакого, и в палатке было так темно, что не было видно даже трубы, уходящей в потолок. Внутри и снаружи большой, на двадцать человек, палатки стояла жутковатая тишина. Даже привычного стрёкота цикад не было слышно, видимо, в такую духоту им было не до песен. Время от времени кто-нибудь из солдат начинал ворочаться на деревянных нарах, но никто не разговаривал и не стонал во сне.

В печном наряде я сидел всего минут пятнадцать, но уже успел полностью погрузиться в свои мысли, благо, атмосфера к этому располагала. Брезент на входе в палатку отъехал в сторону, и внутрь ввалилось неопознанное тело. Большая часть спящих в палатке относилась к молодому пополнению. Это были наши вторые сутки, после принятия присяги, проведённые в подразделении. И двух часов не прошло после того, как нас, сонных и мало что соображающих, перестали трясти дембеля и старослужащие. Они пьяными зверями носились по палатке, ослепляя нас светом мощных фонариков и издавая дикие нечленораздельные вопли, судя по которым они хотели денег и сигарет. Поэтому я внутренне сжался, когда увидел смутный силуэт, возникший прямо передо мной – ожидал второго акта трагикомедии. Однако покачивающаяся фигура обвела взглядом пространство, сделала пару шагов, негромко матюкнулась и рухнула на свободные нары. Я облегченно вздохнул и кинул в печку небольшое поленце.

— Неправильно ты всё делаешь, — раздалось из того угла, куда только что рухнул пришелец.

— Я этим в первый раз занимаюсь. Не овладел ещё в полной мере профессией истопника, — ответил я.

Мой собеседник зевнул и заёрзал на грязном матрасе. Я ожидал, что он либо уснёт, либо начнёт надо мной стебаться.

— Ты, наверное, один-десять? – голос был на удивление спокойным, без всякой злобы и агрессии, но страшно усталым.

Только начав работать в штабе, я узнал, что один-десять – это наименование призыва. Первый (весенний) призыв 2010 года. Но в тот момент я счёл за лучшее не переспрашивать.

— Угу, — тихо буркнул я.

— А я уже чёрт знает сколько служу, заебался, конечно…

— Контрактник, что ли? – я попробовал притвориться заинтересованным.

— Полтора года дисбата. Срочку дослужить не могу никак.

Тут меня проняло. На КМБ нам показывали фильм про дисциплинарные части, да и народ о них много рассказывал и впечатление это производило. Дисбат, по словам очевидцев, хуже тюрьмы.

Говоривший со мной тяжело поднялся и шагнул к куче нарубленных дров.

— Нахуя было такие крупные рубить? – разговаривал он, кажется, сам с собой. – Печурка-то маленькая, и бросать туда небольшие обрубки нужно. Ну-ка, поди сюда, помоги, — это было адресовано уже мне.

Вместе мы нашли несколько некрупных деревяшек и уселись возле печки. Разглядеть его я так и не смог, уловил только то, что он довольно крупный и высокий.

— Закидываешь сразу парочку, ворошишь внутри палкой и плотно захлопываешь дверцу.

В печке сразу раздалось мощное гудение и от чугунных стенок пыхнуло жаром.

— Вот видишь? Так-то оно получше будет, — не дожидаясь ответа он снова завалился спать.

На улице уже начало светать. Утренняя прохлада вернула к жизни насекомых. Перед тем, как сдать наряд следующему бойцу, мне пришлось выдержать битву с заклинившей раскалённой дверцей. Отделался я обожжёнными пальцами.

Своего наставника я больше не видел, впрочем, узнать его я бы всё равно не смог.

*          Вспомните своего самого вредного и нелюбимого учителя (преподавателя, тренера, начальника) и его отношение к ученикам (студентам, воспитанникам, подчинённым), умножьте это на десять, и вы получите очень приблизительное представление об отношении большей части офицеров к солдатам срочной службы.

И вот он ты. Тебе уже скоро двадцать пять. Ты гордый, самостоятельный, привык полагаться на себя, имеешь высшее образование, начитанный, за плечами у тебя 8 лет музыкалки и 7 лет занятий спортом. Ты проработал четыре года в солидных организациях с нормальной, в общем-то, зарплатой, обменивался рукопожатиями с разными известными людьми… И вот ты стоишь возле обитой дерматином двери с табличкой «ЗКБР Подполковник Козявкин», сжимаешь в потных ладошках ведомость укомплектованности и не знаешь, что тебе сейчас скажут и куда пошлют. Знаешь точно, что пошлют в любом случае, и ничего приятного ты не услышишь, потому что принёс ты точно не то, что требовалось, а что именно требуется, не может внятно объяснить тебе и сам подполковник. Ну и, конечно, следующие десять минут ты слушаешь отборную военную речь, единственным приличным выражением в которой является: «понялнахуйбля?», чувствуешь, как уставные 3 мм на башке седеют, а от справедливого негодования (какого хрена ты на меня орёшь, если никто не может мне объяснить, что нужно?!) язык высыхает, и ответить ты ничего не можешь. И хорошо, что не можешь, потому что слушать тебя никто не хочет, а реакция на твой голос может быть ещё более неадекватной. А так покричат и отпустят тебя с миром (такого всего великолепного, с образованиями) отпаиваться чаем… до следующего раза.

*          Период КМБ уже кажется какой-то далёкой частью прошлой жизни. Пока впечатления не выветрились до конца, надо хоть что-нибудь зафиксировать.

Солдатская баня. Я и раньше-то не думал, что в армии баней называется парилка с вениками и прочими приятными вещами, но оказавшись по эту сторону забора, осознал, что такого расхождения понятий совершенно не ожидал. Итак, солдатская баня – это еженедельное мероприятие, когда подразделение цепляет тапки на ремни, берёт в руки пакеты с рыльно-мыльными принадлежностями и выдвигается на помывку, а также смену нательного белья. Предбанник – два узких и коротких коридорчика, в котором помещается четыре ряда шкафов и четыре ряда скамеек и там же должны поместиться 90 солдат. Раздеваешься с трудом и всё время балансируешь на носках, чтобы не задеть товарищей болтающейся… мочалкой. Посреди всего этого голого великолепия восседает в кресле здоровенный старший (страшный) прапорщик – старшина роты и отсчитывает минуту, за которую все должны раздеться и скрыться в бане. Неуспевающих подгоняют мощные шлепки портупеей по жопе или спине. Из предбанника попадаешь в… душевую на 50 леек, из которых часть не работает, а из части льётся кипяток. На помывку пара минут, потом снова выбегаешь в предбанник и пляшешь там голый в ожидании выноса чистого белья. На улице тепло – повезло. На улице холодно – стоишь и мёрзнешь, так как одеться ты не можешь (белья нет), а выносить его могут и пять минут, и десять, и пятнадцать.

На КМБ, в целом, было весело. Ни о чём не заботишься, всё решено за тебя, за тобой смотрят, о тебе заботятся (кмб-шник наполовину гражданское лицо, за него командиры несут повышенную ответственность), ты всё время окружён людьми, с которыми успел подружиться. Конечно, тебя напрягают отбои и подъёмы за 45 секунд, напрягает старшина, который любит орать и прокачивать, напрягает то, что тебе никуда нельзя и запрещено всё, что не разрешено, но в дружеской атмосфере всё это проходит непринуждённо и легко. Два раза в день – спорт. Бег на три километра, турники, брусья – придают тебе заряд бодрости. 40 минут отдыха после обеда, во время которых можно почитать книгу, написать письмо или поспать на столе (на кроватях запрещено сидеть и лежать, штраф – прокачка всего взвода и запрет на курение). После ужина подготовка внешнего вида к завтрашнему дню, то есть ты подшиваешься и свободен до отбоя. По утрам пара часов лекций по общегосударственной или правовой подготовке или огневая подготовка (стрельбы, неполная разборка/сборка автомата). Три часа строевой подготовки (это единственное, что меня жутко бесило, особенно в жару). По воскресеньям подъём на час позже, просмотр фильмов в клубе… Красота. Если ты подготовлен физически, то полтора месяца КМБ – это отдых, а с тяжёлыми психологическими нагрузками помогают справляться новые приятели.

10.10.10

 

*          Почти две с половиной сотни человек уже до следующих выходных будут дома… а у меня, между тем, сегодня начался шестой месяц.

*          Второй день температура под 38 и бок простреливает, будто из калаша. Больно глубоко вдыхать и выдыхать. Началось позавчера вечером. Испугался, что это пневмония, которой тут болеет каждый второй, хотя кашля у меня нет и хрипов при дыхании не слышно. Вчера утром сходил в санчасть. Сначала меня вообще не хотели принимать без мед. книжки и книги записи больных, но потом, видимо, вспомнили клятву демократа Гиппократа и милостиво разрешили изложить свои жалобы. Температуры у меня в этот момент не оказалось (неудивительно, так как было это утром, и до этого два часа я провёл в холодном парке боевых машин), поэтому меня тщательно прослушали, пропальпировали, сказали, что у меня либо защемление, либо воспаление какого-то нерва и отпустили терпеть.

Вот я сижу и терплю, мужественно стискивая зубы и глотая аспирин.

*          Болезнь отступила, зато меня настигли новые неприятности. Большая часть бригады сейчас в полях, я снова, как и летом остался один. На этаже ещё, кроме меня, оставалось несколько человек наряда. Всё было хорошо, пока командованию не ударило что-то (или кто-то) в голову. Всех проебавшихся оставшихся в ППД решили согнать на один этаж, остальные этажи закрыть и опечатать. В итоге, нас поселили на первый этаж, где царит ад кромешный. В половине кубриков не работают душевые и туалеты, где-то нет горячей воды, где-то холодной. Народу полно, никакого интима и вторую ночь я сплю под бушлатом (кстати, очень хорошо сплю), так как ни белья, ни одеяла, ни тапочек у меня тоже не оказалось, со своего этажа их забрать не разрешают.

 

*          Давненько я вам не напоминал о том, как прекрасна жизнь вне армейских стен.

День сурка продолжительностью в год. Серые будни начинаются в понедельник и заканчиваются… и не заканчиваются. Субботу и воскресенье называешь выходными только по привычке.

С утра до ночи неизменное: «Так точно, товарищ полковник! Есть, товарищ майор! Никак нет, товарищ лейтенант! Здравия желаю, товарищ капитан!»

«Антон, ведомость укомплектованности!», «Антон, выписку из приказа!», «Ведомость вакантных должностей!», «командир разведывательного батальона требует список специалистов на конец ноября!», «Антон, нас снова переселяют, мы на втором этаже»… ещё, кстати, приходится выполнять обязанности личного секретаря, так что будет, чем разбавить резюме.

Поздно вечером приходишь в новый кубрик — пустые шконки с грязными матрасами и свёрнутыми одеялами, привычно неработающий душ и протекающие краны. Радуешься тому, что в кубрике никого больше нет, но рано, приходят несколько солдат-пехотинцев и начинают деловито застилать кровати. Непроветриваемое помещение наполняется запахом казармы и пердежа. Непонятно как оказавшийся в армии 27-летний скособоченный переросток с лицом дебила громко рыгает и начинает что-то мне рассказывать и доказывать, хотя я уже давно повернулся к стенке и пытаюсь заснуть.

Просыпаешься утром — умыться, побриться, подшиться, сходить на завтрак, если дежурный по бригаде не слишком злобствует и повторится всё как встарь.

*          Иногда настроение портится особо сильно, причём портится оно не от количества работы и не от заданий начальства, а от говнистого отношения отдельных штабных товарищей. В такие моменты хочется окончательно со всеми разругаться и уйти в подразделение. Но если взглянуть на ситуацию с другой стороны – вот я прослужил почти полгода, а о том, как быть хорошим солдатом, практически ничего не знаю (опустим тот момент, что в пехоте вообще мало кто об этом знает). Оружием я практически не владею, физическое развитие поневоле запустил, основы строевой подготовки выветрились сразу после принятия присяги. В общем, умею я только бриться каждый день, вставать по подъёму и подшиваться. И кому я такой в подразделении буду нужен? Остаётся только терпеть и сидеть на попе ровно… а от этого становится ещё поганей.

Середина октября 2010 г.

*          Призыв – это полная жопа не только для самих призывников и им сочувствующих, но и для мобистов-комплектовальщиков в штабах армий и воинских частей. Уже неделю к нам в часть поступает молодое пополнение по 20-50 человек в день из разных регионов. Я и раньше-то говорил о нехватке свободного времени, но, оказывается, это были цветочки. С самого утра я сажусь за компьютер и с головой ухожу в штат бригады и выныриваю ненадолго, чтобы поесть или поздно вечером, ну или если начальник пошлёт… в магазин. Зато можно почувствовать себя вершителем человеческих судеб. Когда ко мне попадает список с вновь прибывшими, открывается простор для творчества. Общую-то картину, конечно, набрасывает товарищ подполковник, но у меня есть свобода выбора места для нового бойца внутри батальона или отдельной роты. В большинстве случаев (если не было конкретного указания) именно от меня зависит, на какую должность, в какую роту/взвод/отделение попадёт солдат. Хотя специалистов вроде водителей или механиков-водителей приходится ставить на соответствующие должности. Однако самолюбие можно потешить изрядно. Тем более, что некоторые дембеля-сослуживцы просят меня вывести их за штат, что я с удовольствием делаю, так как это вполне нормальная процедура, а им приятно.

С другой стороны, голова кругом идёт от обилия чисел, строк, таблиц, наименований и тому подобного. Бесконечные расчеты и перерасчеты, заполнение ведомостей вакантных должностей и укомплектованности, да и воздух вокруг буквально трещит от нервозности и напряжения окружающих. В дополнение ко всему дядьки с большими звёздами на погонах надумали создать ещё один сводный батальон, комплектуемый военнослужащими нашей и ещё одной части, что тоже не убавляет работы. Зато как будет смотреться строчка в резюме: «принимал участие в создании и комплектовании штата сводного батальона» и в качестве рекомендателей буду указывать своего подполковника и лейтенанта.

Часть 1.

Часть 2.

Часть 3.

Часть 4.

Часть 5.

Часть 7.

Часть 8.

Часть 9.

Часть 10.

Ещё про мою службу:

1.

2.

3.

4.

5.

6.

Реклама

11 thoughts on “Коротко о главном — 6

  1. Тоже были те же списки….Кем я себя только не ставил и механиком РСЗО Смерч и наводчиком, и номером обслуги и разведчик-наводчик и два раза за штатом был…
    Весело….зато в бронегрупу себя на ночь никогда не ставил :)

  2. Уведомление: Коротко о главном – 10 и до конца | Хронический попоболик

  3. Уведомление: Коротко о главном | Хронический попоболик

  4. Уведомление: Коротко о главном-3 | Хронический попоболик

  5. Уведомление: Коротко о главном – 5 | Хронический попоболик

  6. Уведомление: Коротко о главном – 8 | Хронический попоболик

  7. Уведомление: Коротко о главном-2 | Хронический попоболик

  8. Уведомление: Коротко о главном – 4 | Хронический попоболик

  9. Уведомление: Коротко о главном – 7 | Хронический попоболик

  10. Уведомление: Коротко о главном – 9 | Хронический попоболик

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s