Тест

1328155436_poligraf

Чтобы проверить себя на влюблённость (или, не дай бох, любовь) — надо подрочить. Если после этого отпустило и можно жить дальше, то всё отлично и просто. Если же на душе по-прежнему тяжело и перед глазами всё ещё стоит светлый образ, то мои соболезнования.

Феникс

phoenix

Несчастливо влюблённый — это самый настоящий грёбаный феникс. Каждый раз он умирает, но, сука, постоянно воскресает!

Ванна

ванна21

Я долго копался в карманах в поисках ключей от квартиры. Мысль о том, что квартиру я давно продал и ключей от неё у меня быть не может, пришла неожиданно. Я замер, не вынимая из кармана руки. Ключ тут же оказался в ней.

Я отпер оба замка и вошёл, сжавшись внутренне. Слишком хорошо я помнил моё последнее свидание с этим местом. Свисающие со стен лохмотья обоев, почерневшие потолки, и притаившиеся в тёмных углах мышиные трупики.

Внутри оказалось очень пусто и чисто. Совсем не так, как мне помнилось. Квартира была та самая, в этом я не сомневался. Красный рисунок на чёрных обоях, старая лампа со сверкающим плафоном. Всё было то самое.

Нестерпимо захотелось в туалет. Там меня поджидала та же стерильная чистота. Кто-то даже вывел плесень со стояка и повесил новый рулон туалетной бумаги. Вот только ненужный теперь кошачий лоток можно выкинуть.

Я слышал, как в ванной льётся вода. «Раздельный санузел — это замечательно», — с удовольствием подумал я, облегчаясь.

Ванна наполнилась горячей водой, над белоснежными бортиками возвышалась гора воздушной, ароматной пены. Я прикрыл дверь, скинул одежду и забрался в воду, поёживаясь от жара.

- Ба, принеси полотенце! — крикнул я через некоторое время. — Ах, да, тебя уже нет, — спохватываясь, пробормотал я под нос.

Голый и мокрый я вышел из ванной комнаты. Очень холодно. Балконная дверь хлопнула, на меня налетел сквозняк, я посмотрел в ту сторону и увидел её. Свежую, словно искрящуюся. Густые тёмные волосы, от которых я никогда не мог оторваться, спокойно лежали на плечах, несмотря на сильный ветер, глаза смотрели на меня, сжавшегося от холода, с теплом и нежностью.

- Пойдём, — позвал я её, протягивая руку. Зубы стучали от холода. – Надо ложиться спать.

Я ощутил прикосновение тёплой, маленькой ладошки.

- Здесь пахнет смертью, — ответила она едва слышно. — Я боюсь спать в этой квартире.

- Тогда пойдём на чердак.

Даже на чердаке нас встретила чистота. Мы легли на узкую койку, она обнимала меня, а я всё никак не мог согреться.

- Нам нужно одеяло, — я встал и снова пошёл вниз. Когда я вернулся на чердак с кучей старых одеял, там уже никого не было.

Полночь

7681

Что мы делаем, когда остаёмся одни? Утыкаемся в телефон. Что делает девушка, когда ты идёшь мыть руки, оставляя её за столиком одну? Утыкается в телефон. За что ты хватаешься в первую очередь, когда она делает то же самое? За свой телефон.

Что брали в руки люди ещё десять-пятнадцать лет назад, когда оставались одни? Мяли салфетки? Крутили в руках столовые приборы?

Это грёбаная мастурбация, без которой человек не может обойтись. На смену телефонному терроризму пришёл телефонный онанизм. Кому интересно звонить на вокзал и сообщать о заложенной бомбе, если она есть в руках у каждого?

Если существует какая-то энтропия, то вселенная взорвётся в самое ближайшее время. И всё из-за телефонов, которые побуждают нас совершать миллионы лишних движений, заставляют нас извергать из себя потоки ненужных слов и споров.

Совсем не об этом я хотел поговорить. Больше всего меня сейчас интересует, что ты делаешь, если чувствуешь на девушке, которую считал своей, присутствие чужих губ? Существует ли какая-то модель поведения в таких случаях? Как ты предлагаешь жить, если между лопаток торчит здоровенный нож, хоть и воображаемый, но причиняющий боль? Что ты посоветуешь в случае, когда мир вокруг начинает переворачиваться вверх дном и разрушаться?

Я должен кричать, умолять и надеяться.

- Где у вас болит? — спрашивает врач, похожий на варёную морковь.

- Здесь, — отвечаю я, показывая на живот. — Здесь, — показываю на колени. — И здесь. Болит везде.

Врач пристально смотрит мне в глаза. «Чёрт, я же просил влюблённых ко мне не направлять!» — он смешно возмущается.

- Доктор, я же знаю, что это. Это то, что прячется где-то глубоко внутри и не подаёт признаков жизни, чтобы нанести внезапный удар, когда ты о нём забудешь. Это рак, который пожирает все твои органы и отключает мозг. Это то, что распухает, заполняя тебя от головы до пальцев на ногах, так что тебе даже моргать больно. Я знаю, что это такое, доктор. Я просто хочу, чтобы вы вырезали это из меня. Отрежьте всё, что покажется вам подозрительным. Вытащите из меня всё, что заставляет так мучиться. Дайте мне самый сильный наркоз и не возвращайте меня в сознание, пока не справитесь. Я хочу жить, без боли, доктор.

Она спрашивает: «Как думаешь, если положить шоколадку во внутренний карман куртки и выйти в зиму, кто победит — мороз снаружи или тепло изнутри?»

Телефон взрывается под моей подушкой ровно в полночь. В полночь моей жизни, которая заканчивается вместе с её уходом.