Время в HP OpenView Service Desk

Уже давно у меня в Service Desk-е существовала проблема с отображением времени. После отмены перевода стрелок, время в программе стало убегать на час вперёд.

Смещение нашей временной зоны на тот момент было +4, но обращения создавались со смещением +5.

1

При этом везде, где только можно, время было выставлено правильно. На сервере, в базе Оракла, в клиенте, в логах сервера:

1234

Читать далее

Гражданская оборона

1315637382

Удивительно дело! Мэйнстрим заговорил о гражданке.

На радиостанции «Серебряный дождь» целый час передачи «Что-то хорошее» посвятили пятидесятилетию со дня рождения Егора Летова и спектаклю «Сияние», основанному на двенадцати композициях Гражданской обороны. Можно послушать и ознакомиться.

С одной стороны, мне, как поклоннику, безусловно нравится, что о такой самобытной и очень своеобразной группе помнят и говорят, да ещё к тому же крутят их треки на ведущих радиостанциях.

С другой стороны, спектакль в каком-то Chateau de Fantomas, какие-то гламурные леди на премьере, какие-то Татлеры и Базаары, пишущие о нарядах этих светских дам, но ни слова о самом событии, какая-то Алиса Хазанова, рассуждающая о роли мата в творчестве Летова. Есть ощущение некоторого когнитивного диссонанса.

В любом случае, русский психодел жив!

ОБЧР

civ5ru_14

Сегодня мне снилась настоящая феерия. Будто я спешу домой, отмечать новый 2070 год. Кругом ни души, темень и сугробы. Вдруг я оказываюсь под кремлёвской стеной, а по ней ходят десятки Путинов с хлопушками и зажжёнными фейерверками, люди вокруг кричат, отсчитывая секунды до полуночи, а огромный человекоподобный робот читает президентское новогоднее обращение к населению.

Дом невосходящего солнца

1106

Есть такие запахи, которые не перебьёшь ничем. Они берут тебя за нос и ведут по дну уныния и безнадёжности.

Никакой одеколон, даже самый резкий и дорогой, не скроет пропитавшую тебя вонь.

Однажды я проснулся и почувствовал, как от меня несёт. Сначала я решил, что в мусорном ведре что-то сгнило, мерзкий запах забивал мне ноздри и заставлял морщиться, но ведро оказалось пустым. Тогда я вспомнил, что выносил его перед сном.

Я распахнул все окна и дверь балкона и завернулся в толстое одеяло, дрожа от холода. Однако вонь не пропадала, наоборот, становилась отчётливее.

Воняло самой гнилой общагой, населённой безнадёжными алкоголиками и тараканами.

Я будто оказался на загаженной кухне, где в кастрюле на чёрной от грязи плите дымится пахучее варево. Где в давно и навечно забитом мусоропроводе дохнут от несварения жуткие крысы. Где обои держатся только на живущих под ними тараканах. Где однорукий и глухой дядя Вася пиздит свою пьяно мычащую жену. Где по длинному коридору неторопливо проходят маленькие дети, такие же забитые и мрачные, как взрослые. Где за окнами этого мистически-реального здания никогда не бывает по-настоящему светло. Вечное начало ноября.

От этого запаха меня тянуло блевать и, накинув на себя первое, что попалось под руку, я выбежал на улицу. Тогда ещё я не думал, что причина может быть только во мне. Что это не банальный прорыв канализации поблизости.

Я бежал по улице, пытаясь скрыться, но вонь преследовала меня по пятам. Из-под ног вылетали комья грязного снега, лёгкие наполнялись сырым, холодным воздухом, но запах не исчезал. В конце концов, окончательно запыхавшись и отчаявшись, я остановился. Проходящие мимо люди морщились и отстранялись.

«Да это же от них самих и разит!» — тут меня и осенило — «да я же и сам воняю». Люди всё проходили мимо, бросая на меня косые взгляды. То, что от них самих смердит ещё хуже, они, казалось, не замечают. Они чувствовали только меня.

Я вернулся домой, скинул всю одежду в стиральную машину, запустил самую длинную программу и забрался в душ.

Я вертелся под обжигающими струями и растирал себя жёсткой мочалкой, пока кожа не заболела. Вонь наслаждалась горячей водой, а я, рыдая от бессилия, уже раздирал кожу ногтями.

Через час я вышел из ванной, красный и распухший.

Я снова раскрыл окно и шагнул на карниз. Запах, казалось становился всё сильнее. Голова кружилась то ли от горячей воды, то ли от вони, то ли от простиравшейся подо мной бездны семнадцатого этажа. Мороз пробирал меня до костей. Я думал, что заставит меня прыгнуть раньше — невыносимый запах или холод. От дрожи мысли мои путались и выскакивали из головы громкими стонами.

- Можешь не прыгать, — из соседнего окна высунулась голова.

Держась за стену, я уселся голой задницей на ледяной карниз и свесил ноги в пропасть.

- Ты что, не чувствуешь? — хрипло крикнул я. — Как с этим жить?

- Чувствую. Только можно перетерпеть. Всего пара дней и ты привыкнешь. Все привыкают.

- От других так не разит!

- Разит от всех. От кого-то больше, от кого-то меньше. Но замечают это редко. Только те, в ком неожиданно просыпается нечто…

- Что? Я хочу, чтобы это снова уснуло.

- Я же говорю, два-три дня и будешь жить, как прежде. А что это такое, я толком не знаю. У кого-то совесть, у кого-то страх, возможно, некоторые начинают чувствовать непереносимый запах клубники и ванили, теряют от этого разум и начинают убивать и соершать прочие мерзости. В любом случае, к запаху ты снова привыкнешь.

- А если я не хочу привыкать? Ведь я теперь об этом знаю.

Собеседник взглянул на меня, посмотрел вниз и пожал плечами.

- Всегда есть возможно прыгнуть и начать всё заново. Только помни, если вдруг твоего носа коснётся подозрительный запашок, значит, ты делаешь что-то неправильно.

Какая жалость

e1f2da5c35fc0975cae388dbbfef7a1f

Когда-нибудь мы пожалеем. Сильнее всего мы пожалеем о том, чего когда-то не сделали. С сожалением вспомним всех тех женщин, которых могли любить, но почему-то не стали. Пожалеем о том, что нам было лень. Пожалеем обо всех морях, на которые не полетели. Пожалеем о каждом солнечном дне, который провели дома. Пожалеем о каждом приключении, от которого отказались. Пожалеем о каждой драке, мимо которой прошли. Пожалеем о каждом звонке, которого не совершили и о каждом обидном слове, которое произнесли.

Пожалеем и ничего не станем менять.

Прямая речь

30-samyh-neobychnyh-stikerov-napominalok

Бедные люди. Мы совсем разучились разговаривать друг с другом. Мы больше не выражаем свои мысли в письмах, мы не способны раскрыть свои чувства в песне или в стихах. Нам нечем гордиться, поэтому мы придумываем поводы для гордости. Миром эмоций завладел круговорот слов, уже произнесённых в прошлом.

Несчастный влюблённый, с сердцем которого играют в перетягивание каната и при этом выигрывают всухую, уже не знает, чем себя спасти. У него в запасе лишь семьдесят символов. Семьдесят символов на сообщение. Семьдесят символов на пост в твиттере.

И даже эти крохи мы не можем потратить с толком. Мы ищем чужие, подходящие под любой случай, изречения и цитаты, не в силах придумать ничего самостоятельно, не умея высказаться своими словами.

Мы растрачиваем крупицы чужой мудрости на слезливые новости и статусы, кричащие: «Ну, пожалуйста, заметь меня! Пожалуйста, я ведь для тебя стараюсь!» В лучшем случае, получая такие же заимствованные ответы.